Newsom Promised Universal Healthcare — What Happened to That 'Firm and Absolute Commitment'?
Ньюсом обещал всеобщее здравоохранение — что случилось с этим «твёрдым и безусловным обязательством»?

Помните, как Гэвин Ньюсом вел предвыборную кампанию как прогрессивный бунтарь, давая слово всей своей политической карьерой, что в Калифорнии будет здравоохранение с единственным плательщиком? «Ждать незачем», — говорил он. Смелое, ясное, революционное заявление. Перелистнем на 2025 год — тот же человек замораживает доступ к меди-каль для нелегалов и возобновляет имущественные тесты, которые выбрасывают уязвимых пожилых людей из системы медпомощи.
Он установил потолок цен на инсулин — это, безусловно, хорошо, — но это больше похоже не на революцию в здравоохранении, а на экстренную первую помощь. Великая цель мертва. Теперь всё сводится к «управлению коллапсом», пока он смотрит в сторону президентских выборов 2028 года. Поэтичный предвыборщик превратился в прагматика или просто ещё один политик, забывший свои обещания?
Не будем делать вид, что бюджетные ограничения неважны. Система с единственным плательщиком обошлась бы в 400 миллиардов в год. Калифорния просто не может позволить себе утопию. Ньюсом сменил курс на реалистичное: расширил меди-каль для новых групп, установил потолок цен на инсулин, сократил расходы на стоматологию. Это не провал — это реальное управление.
«Управление»? Мы снова к имущественным тестам? Моего 70-летнего пациента с 135 тысячами сбережений — все от скромного дома и труда — только что лишили меди-каль. И это мы называем «управлением»? Позор.
Если вы считаете, что потолки цен на инсулин и сокращение стоматологии «исправляют» здравоохранение — вы никогда не сталкивались с людьми, которые выбирают между арендой жилья и лекарствами. Это политика пластиров — система истекает кровью. Отказ финансировать реальные изменения — это моральное трусость.
Нам сказали, что нас наконец увидят. Потом сказали: «обновляй или потеряешь». А теперь? «Заморозка». Это не политика — это психологическая война. Каждый год перед глазами мелькает надежда, а потом её рвут. Мне 22, у меня диабет, и я не знаю, покроют ли мой инсулин в следующем году. Это не здравоохранение. Это террор.
Слушайте, я понимаю возмущение. Но когда у штата дефицит в 12 миллиардов, платить кто-то должен. Хотим, чтобы закрыли школы? Сократили общественный транспорт? Это не идеально, но экстренная помощь означает жёсткие выборы.
Я видел экстренную помощь. Это не оно. Экстренная помощь спасает жизни. А это убивает доверие. Год за годом сокращать доступ к здравоохранению и называть это «ответственностью» — нельзя.
Ньюсом в 2017: «Я иду за корпорациями!» Ньюсом в 2025: «Вот ручки за 45 долларов от благотворительной организации!» Как же революционно. Честно, я бы поверил, если бы он просто сказал: «Я пошёл на компромиссы». Но выдавать это за прогресс? Нет уж.