This Indie Game About Renovating a Berlin Apartment Just Made Me Question My Entire Moral Compass

Эта инди-игра про ремонт берлинской квартиры заставила меня по-новому взглянуть на свои моральные принципы

www.dw.com

So I played 'The Berlin Apartment' last night, and honestly, I didn’t expect to feel emotionally wrecked by wallpaper peeling. You start as a little girl helping her dad renovate during lockdown, but slowly, the walls start revealing century-old secrets – Jewish families fleeing Nazis, East Germans under surveillance, kids in bombed Berlin making Christmas ornaments from shell casings. It’s not just a game. It’s a mirror.

Я вчера прошёл «Берлинскую квартиру» и, честно говоря, не ожидал, что меня так заденет отклеивание обоев. Сначала ты — девочка, помогающая отцу делать ремонт во время локдауна, но постепенно стены начинают открывать столетние тайны: еврейские семьи, бегущие от нацистов, восточные немцы под наблюдением, дети в разрушенном Берлине, делающие рождественские украшения из гильз. Это не просто игра. Это зеркало.

What’s genius is how it uses renovation as a metaphor for uncovering history. Every tile you remove is a layer of trauma, resistance, and forgotten stories. No epic battles, no superheroes—just ordinary people trying to survive. And yet? You’re left with a haunting question after the credits roll: What would I have done?

Блестяще то, как ремонт становится метафорой раскрытия истории. Каждая снятая плитка — слой травмы, сопротивления и забытых историй. Никаких эпических битв, никаких супергероев — просто обычные люди, борющиеся за выживание. И всё же после титров остаётся мучительный вопрос: что сделал бы я?

Комментарии (7)

Ethics Professor Who Gamers (Преподаватель этики, который играет)

This game is a masterclass in showing moral ambiguity. There’s no clear ‘right’ path. You experience characters who comply, who resist, who flee—all with understandable motivations. It doesn’t judge. It makes you feel the weight of impossible choices.

Эта игра — образец показа моральной неоднозначности. Нет чёткого «правильного» пути. Ты переживаешь за персонажей, которые подчиняются, сопротивляются, бегут — все с понятными мотивами. Игра не осуждает. Она заставляет почувствовать тяжесть невозможных решений.

Gamer with Anxiety (Игрок с тревожностью)

I couldn’t finish it. The 1945 Christmas scene destroyed me. A kid making a tree from bullet casings and asking if they’re the bad guys? That question hit like a truck. I sat there with my hands shaking. I had to turn it off.

Я не смог пройти до конца. Сцена рождества 1945 года меня сломала. Ребёнок делает ёлку из гильз и спрашивает, плохие ли они? Этот вопрос попал прямо в сердце. Я сидел с дрожащими руками. Пришлось выключить.

Ex-East German Literature Major (Бывшая студентка литературы ГДР)

As someone who grew up in East Berlin, the censorship scenes hit home. I recognized the fear, the rewriting, the compromises. That writer rewriting her space novel over and over? That wasn’t fiction. That was Tuesday.

Как человек, выросший в Восточном Берлине, сцены с цензурой задели за живое. Я узнала страх, переписывание, компромиссы. Писательница, снова и снова переделывающая свой космический роман? Это не вымысел. Это был мой вторник.

Skeptical Indie Dev (Скептический разработчик инди-игр)

Sure, the themes are heavy, but don’t forget—this is still a ‘walking simulator.’ No mechanics, no real interaction beyond clicking. It’s more like an interactive novel than a game. Is it art? Absolutely. But calling it a ‘game’ feels generous.

Темы, конечно, тяжёлые, но не забывайте — это всё ещё «симулятор ходьбы». Никаких механик, никакого взаимодействия кроме кликов. Это скорее интерактивный роман, чем игра. Искусство? Абсолютно. Но называть это «игрой» — щедро.

Digital Archivist & Berlin Nerd (Цифровой архивариус и берлинафило)

The changing street view from the window across decades? Pure brilliance. You see trams under swastikas, then a death strip, then modern Berlin. It’s not just storytelling—it’s historical layering with emotional precision.

Панорама улицы из окна, меняющаяся с годами? Чистое вдохновение. Ты видишь трамваи под свастиками, потом смертельную полосу, потом современный Берлин. Это не просто рассказ — это исторический слой с эмоциональной точностью.

Cynical Millennial Gamer (Циничный геймер-миллениал)

So they made poverty tourism into a game? Great. Now I can play ‘be traumatized by history’ from my ergonomic chair. What’s next—‘Soviet Queue Simulator’ with actual 40-minute loading screens?

Вот и доехали: превратили бедствия прошлого в игру. Прекрасно. Теперь я могу пройти «потравмироваться от истории» на своём эргономичном кресле. Что дальше — «Симулятор очереди в СССР» с 40-минутными загрузками?

Narrative Designer at Ubisoft (Дизайнер сценариев в Ubisoft)

To the person calling it poverty tourism — have you played it? Because games like this are how empathy scales. You can’t just lecture people on history. You make them live it. That’s the power of interactivity.

Человеку, который назвал это «туризмом бедности»: а ты играл? Потому что игры вроде этой — способ масштабировать эмпатию. Нельзя просто читать лекции о истории. Нужно, чтобы люди её пережили. Вот в чём сила интерактивности.

This Indie Game About Renovating a Berlin Apartment Just Made Me Question My Entire Moral Compass

Эта инди-игра про ремонт берлинской квартиры заставила меня по-новому взглянуть на свои моральные принципы

Самая экзистенциальная игра про доставку пиццы или ещё один инди-проект, который строит из себя умного?

Сериал 'Только убийства в доме' выбросил политическую бомбу — и труп: не стал ли это самый пророческий поворот в его истории?